8 декабря отмечает 80-летний юбилей выдающийся актёр театра и кино, режиссёр, народный артист России Евгений Стеблов. Известность пришла к нему в студенческие годы после главной роли в киноленте «Я шагаю по Москве». За десятилетия творческой деятельности он появился в множестве картин, параллельно продолжая театральные работы. Мастер также осуществил ряд режиссёрских постановок и издал несколько литературных произведений. В эксклюзивной беседе артист рассуждает о современных кинематографических тенденциях, раскрывает принципы актёрского мастерства и делится советами с новым поколением творцов.
— Ваш юбилей приближается — какие пожелания вы бы адресовали себе? Чувствуете ли полную творческую реализацию или остались несыгранные роли?
— Прежде всего, здоровья. В профессиональном плане особых ожиданий нет. Всю карьеру я занимал положение ведущего артиста во всех коллективах, где работал. Потому и не испытываю неутолённой жажды ролей. Скорее, даже ощущаю определённую усталость от актёрства.
— Есть ли наиболее значимые для вас работы? Возможно, роли, связанные с тёплыми воспоминаниями о съёмочном процессе?
— Важнее то, что находит отклик у зрителей. Для меня каждый персонаж — как дитя. Никого не выделяю особо. При этом никогда не соглашался на роль, если материал мне не отзывался. Ничто не делал вопреки внутреннему чувству. От многих предложений отказывался.
Для меня первичными всегда были тема и смысл, а не актёрские возможности. Есть картины, которые ценю особо: «Культпоход в театр» или «СВ. Спальный вагон». Не говоря уже о дебютных работах, ставших частью киноклассики: «Я шагаю по Москве» и «До свидания, мальчики».
Сейчас энтузиазма работать в кино стало меньше, но категоричных отказов не делаю. Если появится материал, способный увлечь, могу пересмотреть решение. Пока таких предложений не встречал.
Это схоже с чувствами: симпатия возникает на уровне интуиции. Творческие законы близки любовным переживаниям — их невозможно формализовать или анализировать, только ощущать.
— Ранее вы высказывались о вторичности современного российского кино. Это ли причина вашей избирательности?
— Мне чужд подход коммерческого кинематографа. Именно он часто оказывается лишён оригинальности. Там распространена практика: увидев актёра в удачном фильме, его приглашают «повторить успех». Для меня подобные задачи неинтересны. Лучшие мои работы, где исполнял центральные роли, всегда становились творческим открытием.
Продюсерская деятельность преимущественно организационная. Ближе мне авторское кино, где у постановщика есть чёткая концепция, и если возникает внутренний резонанс — это прекрасно.
Качественные отечественные ленты безусловно существуют. Не часто посещаю кинозалы, но сказать, что всё современное не нравится — не могу. Столь категоричной позиции не придерживаюсь.
— Менялись ли ваши профессиональные взгляды за долгие годы творчества?
— Разумеется: тогда начинающий артист, сейчас — человек с опытом. За плечами обширная практика в кино и на сцене. Весь путь прошёл на «двух стульях». Выделить конкретные метаморфозы сложно.
— Вы ранее отмечали предпочтение положительных персонажей, несмотря на их сложность. Остаётся ли эта позиция?
— Подтверждаю: играть героев со светлыми качествами действительно труднее. Отрицательные персонажи «работают» за счёт сюжета. Для убедительного образа положительного героя нужна внутренняя нравственная опора — требуется глубинное личностное включение. Потому создать интересный образ такого персонажа — особая задача.
— Одни актёры утверждают, что невозможно сыграть неблизкого героя, другие критикуют коллег за однотипность. Где граница между перевоплощением и личным опытом?
— Не каждый артист способен к радикальному перевоплощению. Западные коллеги часто работают в рамках своего психологического диапазона. Возьмите Жана Габена: его персонажи психологически схожи, но всегда убедительны.
В моей практике больше разнообразия, но всё же приоритетом остаётся следование внутренней теме, а не внешние трансформации. Возможно, они зрелищны, но для меня второстепенны. Главное — суть.
— Что ключевое в создании удачного фильма: сценарий, режиссура или актёрская игра?
— Всё в совокупности. Для меня режиссёр — не начальник, а соратник. Лучшие работы рождались в созвучии идей. Конфликтных ситуаций с постановщиками не допускал никогда.
Работа начиналась с диалога — либо находили общий язык, либо отказывался от участия.
— Ваши рекомендации молодым коллегам?
— Оставаться верными себе. Если дан творческий дар или глубинное понимание — не предавать его. Внешние обстоятельства могут требовать адаптации, но не до степени внутреннего предательства.
— Вы издали мемуары и художественные произведения, включая сборник «Не я». Планируете ли новые книги?
— Сейчас меньше уделяю времени литературе, хотя писание привлекает больше, чем игра. В театре и кино много соучастников процесса, и сотрудничество не всегда искренне.
Книги — дети души. Но для серьёзной писательской деятельности не хватает самодисциплины. Мой темперамент импульсивен: сегодня увлечён идеей, завтра остываю. Будь я более методичен, вероятно, посвятил бы себя литературе полностью — она позволяет точнее выразить сокровенное.
