В настоящее время сразу три поколения одной семьи из Башкортостана служат в зоне СВО: 64-летний Григорий Соколов, а также его сын и внук — Максим и Анатолий Кучины. Дед и отец находятся в ремонтной роте полка «Башкортостан» на одном направлении, тогда как внук выполняет задачи на ином. Максим рассказал, как отправлялся на фронт, как получил тяжёлое ранение во время атаки FPV-дронов, и как теперь вместе с отцом занимается доработкой элементов вооружений.
Скрипач, Макс и Голливуд
Три поколения — дед Григорий (позывной Скрипач), его сын Максим и внук Анатолий из Уфы — ныне охраняют Родину в зоне специальной военной операции. Первым в апреле 2023 года уехал Максим, а через месяц такое же решение принял и его отец. Позже к родне примкнул Анатолий.
«Мы дети Советского Союза, воспитание немного другое. Я ждал мобилизации и думал, что меня призовут. Но никто не пришёл. Через год я подал заявку, когда как раз формировался полк «Башкортостан». Поэтому я туда и направился», — рассказывает Максим.
Он сообщил о своём выборе семье только после подписания контракта. «Жена с пониманием, знала, что меня не остановить. Мама сказала, что я молодец. Ещё когда объявили мобилизацию и многие начали уезжать из страны, мама прямо сказала мне: «Не дай Бог, придёт повестка, и ты куда-то бросишься — считай, у тебя просто нет матери». В нашей семье это грех. Для меня самый страшный позор — бежать», — говорит боец.
Максим попал в батальон полка оператором-наводчиком БМП. После прибытия с учёбы он узнал, что его отец тоже подал заявку и оказался в артиллерии.
«Я был в шоке, когда за мной отец пошёл. Второй шок — когда у меня сын ушёл. У меня уже было ранение. Я представлял, что это такое. Конечно, переживал за сына. Ну да ладно, что сделано, то сделано», — вспоминает боец.
Отец Максима Григорий объясняет своё решение просто. «У нас говорят: «Своих не бросай». Я тоже хотел поехать сразу, меня не отпускали дома. Но когда сын пошёл, жена разрешила уход. Внука уговаривали: — молодой, надо учиться. Но он поставил условие: «Я взрослый мальчик, имею право выбирать». Сказали ему: «Ты мужчина, правильно сделал выбор. Служи достойно», — рассказывает он.
21-летний Анатолий — сын Максима и внук Григория — КМС по плаванию, многократный призёр чемпионатов Башкортостана. «В мае 2024 года Анатолия призвали в армию, затем он подписал контракт и ушёл на СВО. Здоровый, широкий в плечах, девкам нравится. Его ещё на отборочном пункте обозвали Голливудом — так позывной и приклеился, — смеётся Максим. — Сын на Донецком направлении занимается подвозом на УАЗе: его загружают — и он до определённой точки везёт».
В феврале 2024 года Максим получил тяжёлое ранение. Он ездил на БМП на эвакуацию — забирали раненых, когда в небо поднялся вражеский FPV-дрон.
«Я по нему стрелял, но на БМП попасть трудно — трясёт со всех сторон. Я не попал, и FPV ударил в башню. Вся правая сторона была в осколках… Грудь спас бронежилет. Руку, ногу сломало, плюс осколки. Три FPV слетело, когда меня ранило, я ещё стрелял. Потом они пытались добить, но промахнулись. Водителя контузило, он на мгновение отключился. Я подполз к нему, привёл в чувство, оказалось, что с ним ничего страшного. А у меня кровь хлещет, он мне жгутами перемотал и руку, и ногу», — рассказывает Максим.
А в госпитале с ним произошла почти мистическая встреча. «Ко мне подошёл незнакомый человек: «Привет, Макс. Ты меня не знаешь — и не можешь знать. Я снайпер. Я видел тебя в прицел»>. Моё лицо «заполнило» прицел — и он запомнил. Оказалось, однополчанин, поговорили с ним», — с улыбкой вспоминает Кучин.
После ранения, по словам бойца, рука восстановилась не полностью, зрение просело — наводчиком он быть уже не мог. Его перевели в ремонтную роту. Контракт его отца, Григорий, к тому моменту завершился, но он работал волонтёром в ремроте, потом снова подписал контракт и пришёл туда же. Сейчас отец и сын служат вместе.
«Во время работы мы с отцом порой ругаемся. Я пытаюсь ему своё доказать, он мне — своё. В принципе, всегда получается, что отец прав. Опыт на его стороне. Он технически грамотнее меня. И журит, и ругает, и хвалит — всякое бывает. Но с отцом всегда легче — это свой, родной человек. Служить гораздо спокойнее, когда у тебя кто-то есть родной», — рассказывает Максим.
Отпуска отца и сына никогда не совпадают: двоих одновременно начальство не отпустит — кто-то должен замещать. Чтобы попасть на свадьбу Анатолия этой весной, Максиму пришлось несколько месяцев переносить свой отпуск. А Григорий приехать на торжество к внуку не смог — остался за сына.
«Детище» деда Григория
Григорий за год поднял с нуля лабораторию в полку: 3D-печать, намотка стекловолокна, литьё магазинов. «Никто меня не учил — всё сам. Технологическую карту никто не даст — приходилось разрабатывать пластик, общаться с технологами, производителями компонентов, подбирать, ездить туда-сюда. На запуск качественного магазина ушло полгода», — рассказывает он.
Боец сам разработал и печатает магазины. «Мы смешиваем в камере два компонента и заливаем форму в вакууме. Потом получаются магазины на 30 патронов. По комплектации даётся четыре магазина. А штурмовикам нужно больше — некогда заряжать, времени не хватает. Работают на открытой площади. Покупать дополнительно — от 1,2 тыс. до 2,5 тыс. рублей. А у нас по себестоимости выходит где-то 200 рублей. Поэтому решили разработать и делать самостоятельно», — рассказывает Соколов.
Позывной Григория — Скрипач — из Афганистана, где мужчина провёл четыре месяца: «В советское время были разработаны маленькие переносные треножные радары, локационные станции. Я их завозил и обучал советских солдат. Мне нравилось играть со снайперской винтовкой. А снайперов называют скрипачами», — поясняет собеседник.
Контракт Скрипача заканчивается в мае следующего года, но, судя по всему, зону СВО мужчине придётся покинуть раньше: в январе ему исполнится 65 лет — это предельный возраст нахождения на фронте.
«Хотя вернуться на СВО уже не получится, я всё равно буду ездить сюда — здесь начатое мною дело, моё детище. Чтобы оно дальше работало, нужна поддержка. Буду курировать, работать по удалёнке», — добавляет Григорий.
