Ушедший в 2022 году добровольцем на фронт житель Москвы руководил разведгруппой в 138-й отдельной гвардейской мотострелковой бригаде. Он принимал участие в наиболее тяжелых сражениях на территории Харьковской области. После получения двух контузий и ранения, обладатель медали «За отвагу» в настоящее время организует и направляет в воинские подразделения, действующие на линии соприкосновения, гуманитарные грузы, оказывая дополнительную поддержку своим бывшим товарищам по оружию. 
Просился в разведку
Добровольцы обычно не могут объяснить, почему отправились участвовать в военной операции: чувство патриотизма трудно передается словами — оно присутствует на уровне сердца. Так и Василий Губанов, как и многие, говорит, что «так воспитали родители».
Пройдя срочную службу в 1990-х годах в разведывательном подразделении Воздушно-десантных войск, он вел бизнес в Москве. Дела шли неплохо, но в 2016-м неожиданно для всех Василий отправился в Луганск и записался в ополчение. Первый боевой опыт оказался неприятным. Отряд недостаточно обученных бойцов понёс серьёзные потери в боях под Лисичанском. Контракт продлевать Губанов не решил, увезя в Москву осколки гранаты, которые остались под кожей как памятный знак.
В конце февраля 2022-го он вновь собрался на войну. Сначала в военкомате его желание служить стране не поняли, сочтя, что в 50 лет просить в разведку нецелесообразно. Но в начале июня 2022 года старший сержант Василий Губанов подписал контракт с Министерством обороны. Взяв позывной «Крест», он стал бойцом 138-й отдельной гвардейской мотострелковой бригады (МСБр).
«Меня, как и хотел, зачислили в разведывательный батальон, — рассказывает собеседник. — Мне повезло с командиром и сослуживцами. Старший лейтенант Алексей Пащенко, сам ушедший на СВО добровольцем, собрал в свою роту самых отважных. Мы отлично сражались, даже когда всё было против нас».
Серебрянский лес
138-я МСБр выполняла задачи в Харьковской области. Разведчики постоянно занимались боевой работой, выполняли свои функции. Помимо быстрого передачи полученной информации и её точности, они занимались подсветкой целей для авиации и артиллерии, а также уничтожали вражеские диверсионно-разведывательные группы.
«Тогда, в первый год СВО, пришлось сражаться с самыми мотивированными бойцами украинской армии, идеологически настроенных и злых, — рассказывает Василий Губанов. — Из разведывательных вылазок, как мы их называли, «на чужих» привозили пленных. Приказываешь снять футболку, а под ней — изображение Гитлера. У многих из них по всему телу были фашистские свастики и оккультные знаки. Одним словом, с настоящими бесами воевали».
Осенью бесы перешли в наступление южнее Харькова, а у нас были приняты «трудные, но необходимые решения». 138-я МСБр отступала с боями, её подразделения несколько раз пробивались из окружений.
«Пили воду из луж, не ели по несколько дней, но вышли мы к Кременной и закрепились у Серебрянского леса, — вспоминает ветеран СВО. — Получилось из огня да в полымя. Страшное это было место. Хотите верьте, хотите нет, но я до сих пор даже в мирном Подмосковье не могу заходить в лес: всё кажется, что пуля откуда-нибудь прилетит».
Наградные документы на орден Мужества подавались дважды, но вручили Губанову только одну медаль — «За отвагу». Получил её старший сержант за конкретный бой в Серебрянском лесу.
«Украинцы окружили пятерых наших сапёров, — рассказывает он. — Выручить их могли только мы, разведчики. Там среди остатков расстрелянных деревьев повсюду были заложены мины, и только нам были известны проходы, по которым мы ходили во вражеские тылы. Старшим группы пошёл я, и нам тогда пришлось вести с противником невероятно долгий стрелковый бой. Полтора часа перестреливались, все патроны расстреляли. Приходилось забирать боекомплект у убитых украинских солдат. Ползёшь к трупу и думаешь: хоть бы самому рядом с ним навсегда не прилечь».
Сапёров разведчики из-под огня вывели, только один из них был ранен.
«Служба в разведке была такой, что каждый из нас чётко и осознанно понимал: живым домой можно не вернуться, — говорит Губанов. — Против нас воевали и кадровые военнослужащие ВСУ, и зверьё из националистических батальонов, и иностранные наёмники, в основном поляки. Серьёзные люди были, но мы им ни в чём не уступали. Превосходили мы их силой духа и самоотверженностью. Подвиг моего командира Алтая — тому пример».
Старший лейтенант Алексей Пащенко 8 января 2023 года погиб смертью храбрых. В ходе рейда в тыл врага группа разведчиков под его командованием обнаружила замаскированные позиции противника. Российские бойцы уничтожили украинский танк, пусковую установку противотанковых управляемых ракет, пулемёты и до 30 солдат неприятеля. В ходе боя Пащенко был тяжело ранен. Приказав подчинённым отходить, Алтай остался прикрывать их отход. Когда подоспевшие к месту боя украинские боевики окружили его, российский офицер вызвал огонь артиллерии на себя.
За мужество и героизм, проявленные при исполнении воинского долга, старшему лейтенанту Пащенко Алексею Сергеевичу было присвоено звание Героя Российской Федерации (посмертно).
«Снились кошмары»
Василий Губанов не выходил из боёв немногим более года. Воевал без отпусков и ротаций: личного состава в бригаде не хватало, тем более бойцов с опытом. Несколько раз смерть проходила буквально рядом. Однажды пробила автоматный магазин и застряла в пластине бронежилета, сломав разведчику ребро, крупнокалиберная пулемётная пуля. Была бы она чуть более мощной, дошла бы точно до сердца, вспоминает собеседник. Крест отлежался денёк — и вновь «на чужих».
Хуже переносились последствия контузий: одну «подарил» снаряд украинского танка, другую — реактивный боеприпас HIMARS. К медикам Василий не обращался, но служить с полной отдачей стало трудно.
Уволили старшего сержанта по состоянию здоровья. Сдал тогда даже внешне: уходил служить — 100 кг весил, вернулся домой — 69 кг.
«Война долго не отпускала, — вздыхает Василий Губанов. — Привыкание к мирной жизни шло непросто. По ночам снились кошмары: воевал во сне. Ещё, как у многих, была проблема: тебя никто не понимает. Не способен невоевавший человек понять того, кто вышел из военного ада».
Спасли любящая семья — жена Олеся, сын Андрей, дочь Алина — и боевые друзья.
«Моя разведгруппа, кто жив остался, по-прежнему на тесной связи, — говорит Василий Петрович. — Пророк, Физрук, Амур уже не служат, а Шайтан продолжает готовить молодняк в месте постоянной дислокации нашей воинской части. Переписываемся, созваниваемся, помогаем семьям павших друзей. Елене Пащенко, жене Алтая, вскладчину собрали и передали деньги на памятник нашему погибшему командиру — положенные от государства выплаты тогда на год задержались».
«Самоволка» на фронт
Другой отдушиной для солдата-фронтовика стала волонтёрская деятельность. «Народ наш понимает, за что мы сражаемся, — говорит Василий Губанов. — Ни в какие фонды и волонтёрские организации я не вступаю, свои средства вкладываю и клич друзьям-десантникам и окружению периодически бросаю: надо помочь нашим бойцам. Нет отказов. Кто сколько может, но дают деньги все. Сосед у меня по подмосковной даче был — дядя Саша, недавно умер, 80 лет было — однажды удивил. Принёс 700 тыс. наличными. В гробу, говорит, карманов нет, купи ребятам беспилотники».
Раз в два-три месяца Губанов собирает очередной конвой гуманитарной помощи: закупает радиостанции, БПЛА, антидронные устройства. Маскировочные сети и блиндажные свечи передают ему добровольцы из столичной группы «Тепло на фронт». Груз дополнительной помощи ветеран сам отвозит в тыловую зону СВО и передаёт или бойцам 69-й гвардейской мотострелковой дивизии, в которую 1 мая 2024 года была преобразована 138-я МСБр, или спецназовцам воинской части, где сейчас служит его брат Алексей.
«Родные просто в истерике бьются: больше не пустим в армию, отвоевал своё, хватит, — рассказывает Василий Губанов. — Я и сам понимаю, что в этом возрасте и после контузий уже в полном боевом «обвесе» много не навоюю. Но всё же разок от семьи сбежал в «самоволку» на фронт и две недели натаскивал новобранцев-контрактников, пришедших служить в бригаду к брату».
В дачном доме Губанова комната, которую он называет кабинетом, на кабинет похожа мало. Это скорее командный пункт подразделения. На стуле висит бронежилет, на столе — бронешлем. В углу — собранный «тревожный рюкзак». Тревожным он называется потому, что в случае необходимости военнослужащий не тратит время на укладку базового набора вещей для выживания в военных условиях, а готов к выполнению задач сразу — только оружие и боеприпасы остаётся получить.
«Время тревожное, — объясняет Василий Губанов. — Я по-прежнему готов встать на защиту Родины».
